Приветствуем Вас, Гость Сегодня: Четверг, 23.11.2017

 

Последние новости:

расценки на рекламу

Газета Лебяжского района Кировской области «Знамя Октября»

  

  

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · На главную страницу]
Страница 1 из 212»
Форум » Лебяжье » История края » История семьи. (История отдельных семей.)
История семьи.
ШурикДата: Вторник, 07.12.2010, 16:31 | Сообщение # 1
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
Как сказал классик история страны складывается из истории отдельных семей. Каждая семья - это память нескольких поколений, из которых складывалась история страны. Я хотел бы на суд читателей представить историю собственной семьи, в которой как в зеркале отразились и революция и войны и репрессии. Мечтал это запечатлеть на страницах газеты, но слишком большой получается материал.

Казаков Д.Н.

Мы, Сазановы.

1. Земля обетованная.
Когда пришли мои предки на Лебяжскую землю, мне не ведомо. Увлеченный, работая в архивах, историей православных церквей родного края, я не удосужился посмотреть документы (то бишь метрические книги) по истории собственной семьи, посчитав это делом последней важности. Так считаю и теперь, но, имея по рукой, уже имеющиеся материалы хотел бы осветить историю жизни своих предков, насколько это возможно, благо история малой Родины и страны в целом слагается как мозаика из истории отдельных семей и людей.
Мои предки по линии бабушки (матери отца) – Сазановы. Пришли они на Лебяжскую землю, должно быть в давние времена, облюбовали себе под жительство холмистую возвышенность на берегу Вятки, в версте от еще более крутой горы, на которой стояло удельное село Лебяжье, и поселились здесь, дав начало новой деревеньке – Сазановщине, - земле обетованной моих предков. Еще в начале ХХ в. дом моего прадеда стоял недалеко от речного берега Вятки, а сын его позднее поставил свой дом еще ближе, на самом обрывистом берегу, откуда сбегает вниз дорога – к деревням Запольщине и Курановщине…
Осмелюсь предположить, в конце 18 столетия деревня Сазановщина уже стояла на Лебяжской земле, превратившаяся из маленького починка в хорошую деревню, откуда как на ладони было видно село Лебяжье с крутобоким Городищем и белокаменной красавицей-церковью, малиновые благовесты которой по утрам звали сазановцев на божественную службу. По крайней мере, я нашел упоминание о ней в исповедной росписи 1820 года.
Согласно этой росписи в деревне тогда жили следующие представители могучего Сазановского рода :

1. Архип Алексеевич Сазанов 35 лет
жена его Матрена Анкифьевна 34
дети Андрей 12
Анифит 6
Гликерия 14
Евдокия 8
Феоктист 3

2. Александр Федорович Сазанов 61
жена Акилина ( отчество неразборчиво) 46
дети Антон 9
Емельян 1
Меркурий 4
Ксения 21
Матрена 14

3. Иван Александрович Сазанов 33
жена Соломонида Павловна 39
дети Матвей 16
Иван 17
Васса 10

4. Перфил Корнильевич Сазанов 43
жена Варвара Корнильевна 42
дети Семен 16
Григорий 6
Федор 6
Александр 4
Матрена 20
Акилина 11

5. Аверкий Петрович Сазанов вдов 67
сын Михаил 38
жена его Анна Поликарповна 20

6. Вдова Агафья Митрофановна жена Сазанова 60
сын Конон 30
жена его Евдокия Марковна 29
сын Павел 2

7. Антон Васильевич Сазанов 48
жена Екатерина Осиповна 45
дети Евстафий 26
Фадей 18
Иван 12
Алексей 9
Анна 19
У Евстафия жена Лариса Давыдовна 24
Антона сестра девка Анна 23

8. Ефим Антонович Сазанов 47
жена Евдокия Ефимовна 33
дети Антон 26
Иван 14
Марфа 2
Антона жена Анна Ивановна 20

9. Вдова Настасья Денисовна жена Сазанова 53
сын у ней Лев 24
жена его Параскева Евдокимовна 22

10. Вдова Матрена Игнатовна жена Сазанова 45
дети Иван 12
Яков 12
Василий 10
Марфа 15
Пелагея 8

11. Вдова Пелагея Ерофеевна жена Сазанова 61

12. Гавриил Ефимович Сазанов 60
жена Агафья Кирилловна 60
дети Федор 28
Петр 13
Варвара 21
Феврония 19
Федора жена Екатерина Федоровна 22
Дочь Марфа 2.

Сказать, что это была шибко большая деревня, было бы ошибкой. До середины 20 столетия это была небольшая деревушка, которая довольно медленно росла по численности и домов и населения. Так в 1839 г. здесь стояло только 6 домов с населением 76 человек удельных крестьян, в 1867 г.- 3 дома с числом жителей 62, в 1878 г. - 4 дома тоже с 62 жителями, в 1883 г. – 6 домов с 57 обитателями. Видимо, часть жителей периодически покидала деревню, расселяясь на новые места, почему ее население не увеличивалось, а даже наоборот - уменьшалось. Только в начале 20 века наметился определенный прирост населения. В 1900 году в 9 домах здесь жило 73 человека (из них в 3 домах – 19 военных), а в 1910 г. здесь стояло в ряд восемь крестьянских домиков, в которых жило 87 обитателей – 42 мужеского полу и 45 женского.
Как водилось в те времена и как видно из вышеприведенного списка, почти все жители деревни носили одну фамилию и состояли в родстве друг с другом. Об этом может говорить и тот факт, что жители деревни владели общей землей площадью 7 десятин, которой пользовались сообща. Так было и в других деревнях нашей округи – в соседней Запольщине жили преимущественно Запольские, в д. Курановщине – Вшивцевы и Зяблицевы. Подселение «чужаков» в те времена было большой редкостью – каждая деревня являлась как бы родовой вотчиной одной семьи, свято хранившей свои традиции и обычаи. Когда деревня становилась «тесновата» , кому-то приходилось ее покидать навсегда. Так появлялись новые починки и деревни, а также дворы «чужаков» в соседних деревнях. Возможно, таким макаром появилась на свет на Лебяжской земле еще одна деревня с похожим названием – Сазановцы в приходе церкви с. Окуневского. Были ли ее основатели выходцами из нашей Сазановщины или пришли они со стороны – то давным-давно быльем поросло.
Примерно в середине 18 века, а может и еще ранее, возможно, один из Сазановых переселился со своим семейством в соседнюю Запольщину, в которой подобно ветви могучего дерева дал богатые плоды – в 1820 году здесь жило 6 семейств Сазановых. А именно :

1. Вдова Каливрина Феоктистовна жена Сазанова 42 лет
дети Архип 32
жена его Наталия Ефимовна 37
дети Иван 7
Николай 6
Косьма 3
Гликерия 12
Евдокия 10

2. Вдова Татьяна Иаковна жена Сазанова 58
дети сын Константин 32
жена его Татьяна Венедиктовна 32
дети Емельян 8 Аграфена 3

3. Сергей Карлович Сазанов 48
жена его Параскева Федоровна 47


Шурик

Сообщение отредактировал шурик - Вторник, 07.12.2010, 16:43
 
ШурикДата: Вторник, 07.12.2010, 16:32 | Сообщение # 2
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
сын Андрей 20

4. Солдатка Матрена Матвеевна жена Сазанова 49
дети у ней Конан 5

5. Солдатка Евдокия Захаровна жена Сазанова 28
сын 3 лет

6. В расколе находящиеся : Григорий Карпов Сазанов 51
Жена его Марфа Григорьевна 43.

Из потомков всех этих людей в Запольщине в конце XIX в. жило только две семьи. Из одной вышел родом известный лебяжский купец, а из другой – моя прабабушка.

2. Степан и Степанида.

Примерно в такой деревне как Сазановщина, представлявшей собой одну большую семью, в далеком 1879 году, за сто лет до рождения автора этих строк, родился мой прадед Степан Павлович Сазанов. По версии моей тети Зинаиды Матвеевны, история семьи его ( и соответственно моей) восходит к приведенным в прошлой главе Матвею и Ивану, сыновьям Ивана Александровича Сазанова, которым было в 1820 году по 16 и 17 лет. Они, возможно, и были далекими пращурами Степана Павловича и всех его потомков.
К моменту рождения Степана , в семействе его отца Павла Сазанова было уже трое детей – Дмитрий, Варвара и Елизавета. Степан родился последним, мать родила его уже в больших годах. Возможно, в семье были и еще дети (иметь малое число детей в то время считалось позором), но о них сведения не сохранились. Дом, в котором появился на свет маленький Степан, был рачительно поставлен его отцом; в нем впоследствии прожил всю свою жизнь Степан Павлович и его два сына.
Дмитрий был старшим сыном, вся жизнь которого прошла вдалеке от родной Лебяжской землицы. Еще в молодости он был взят на военную службу куда-то на восток (в то время как раз назревал серьезный конфликт с Японией, вылившийся в 1905 г. в войну), но при возвращении домой не вернулся, осев в маленьком городке Ирбит на далеком Урале. Здесь он женился, но детей не имел. Когда в 1950-х годах моя тетя Зина ездила к нему, он был уже старенький, на пенсии, прирабатывая сторожем. Умирая в 1965 г., Дмитрий Павлович завещал свой дом в Ирбите на имя своей племянницы Ольги Степановны.
Жизнь сестер Варвары и Лизы сложилась не очень красно. Варвара, средняя сестра, была выдана замуж в Сорвижи за мужика по имени Андриян, но умерла во цвете лет, оставив после себя дочь Лизу. Произошло это уже в советские годы – Андриян упорно не желал вступать в образовавшийся колхоз, предпочитая жить единоличным хозяйством.
Младшая сестра Степана Павловича, Елизавета, никогда не выходила замуж и, прожив всю свою коротенькую жизнь около родителей, тоже очень рано оставила этот свет.
Так, в 16 лет Степан Павлович остался единственным чадом в доме любящих родителей, закончив к тому времени 3 класса земской школы. Дальше учиться ему, как полагал его отец (и как многие крестьяне того времени), уже не имело смысла – сын его был рожден для работы на земле, а не дьячком. На дворе стоял 1895 год.
К тому времени родители были уже в преклонных годах, а в доме с его большим хозяйством нужна была хорошая хозяйка. И хотя Степану шел всего 16-й год, не долго думая и не спрашивая его, отец решил сына женить. Выбор пал его на дочь однофамильцев из соседней Запольщины – Авдея Андрияновича и Марфы Сазановых двадцатилетнюю Степаниду ; возможно, дед моей прабабушки был сыном Сергея Карловича Сазанова, приведенного в прошлой главе ; правда, в церковной книге он был записан, конечно, как Андрей, а не Андриан.
Отца жениха не смутили ни возраст девушки, ни то, что она была неграмотная, а, видимо, знал он ее хорошо, ему нравились ее хозяйственность и другие хорошие качества. А родители ее и рады были сбыть на сторону лишний рот» - в доме их было еще пятеро детей. Так, в том далеком 1895 г. в Сазановщине состоялась свадьба моих пращуров – прадеда и прабабушки.
Запольские Сазановы, безусловно, являлись родственниками отцу прадеда, но, видимо, родство было таким дальним, что мало бы кто признал этот брак кровосмесительным, хотя и следует учесть тот факт, что Степан Павлович сочетался браком со своей дальней-дальней родственницей. В Запольщине в то время жило еще одно семейство Сазановых, о котором будет рассказано особо.
Деревня Запольщина незадолго до описываемых событий, в 1888 г. пережила опустошительный пожар, в котором выгорела почти полностью. Пожар этот с ужасом наблюдали жители окрестных деревень и Лебяжья. После этого деревня стремительно строилась, погорельцы возводили свои дома, но не на пепелище, а на другой стороне деревни, на которой раньше дома не стояли – на западной, окнами к восходящему солнцу. Деревня эта была гораздо больше соседней Сазановщины – в 1910 г. в 21 дворе ее жило 154 жителя. Сохранился до наших дней прекрасный план новостроек этой деревни после пожара 1888 г. На ней можно найти и дом А. А. Сазанова, который стоял в центре деревни, недалеко от тропки, ведущей к логу Солганка за деревней, через который был перекинут мостик в соседнюю Сазановщину (точнее говоря, в те времена она отстояла далеко от Запольщины – чтобы попасть в нее, надо было подняться в гору и пройти небольшое поле, на котором стоит теперь одна из улиц Сазановщины).
В Запольщине позднее построили свои дома братья моей прабабушки – Иосиф, Степан, Иван, Василий и Петрован. Некоторые потомки их живут в деревне и поныне. Еще в тридцатые годы в Запольщине стояли маленькие хибарочки – те самые, что были построены в ней после того памятного пожара. Степанида Авдеевна вышла замуж из маленького домика с двумя окошками, стоявшего в Запольщине еще долгие годы.

3. Дедовский дом.

Вскоре после свадьбы сына, родители его один за другим упокоились в земле лебяжской, и остался Степан Павлович хозяином в огромном отцовском доме. Степанида родила ему 17 детей, из которых выжило только четверо – Сергей, Матвей, Ольга и Марфа. Как только умирал маленький ребенок, отец шел на кладбище, подкапывал общую могилу и ложил туда гробик.
От чего умирали в те времена, можно убедиться, если взять в руки любую из дореволюционных метрических книг, которые велись при церквях ; там тщательно регистрировались все требы, совершаемые в приходе – браки, крещения и отпевания. Из подобной книги за 1897 г. можно узнать, что тогда в Лебяжском приходе натурально умерло 9 мужчин, 17 женщин. А именно :

М.П. Ж.П.
от слаборождения 21 17
скарлатины 1 1
поноса 42 20
коклюша 3 5
чахотки 5 3
воспаления легких 1 -
кори 6 12
водянки - 1
оспы 6 1
крупа 2 -
молочницы 1 1
разрыва сердца 1 1
головной боли - 1
кровоизлияния 1 -
сифилиса - 1

родимца 14 4

В записях смертности также встречаются такие слова, как рак, брюшной тиф, сахарное мочеизнурение, ожог при пожаре, рвота, гнойное повреждение, сухотка, каменная болезнь, чесотка, запой, инфлуенца и т.д. Но как бы не назывались эти болезни, за каждым словом этой страшной статистики стоят страдания людей и горе от потерь близких.
Жизнь в семье Сазновых вместе с новым веком шла своим чередом, состоя из смен времен года, цикличной уборки урожая, рождений детей и церковных праздников. Внешних событий в истории тогдашнего Лебяжья было мало – постройка церковной школы в селе, открытие пристани, война с Японией, приезд на служение очередного земского начальника или служителя церкви – и всё.
…В том памятном мае 1904-го стояла обычная теплая весна. В маленьком Лебяжье также как всегда в это время года благоухала сирень, цвела черемуха, пели звонкоголосые птицы в свежей зелени дубрав и березовых рощ. Сама природа в преддверии нового лета казалась бы радовалась этому расцвету жизни, которая с новым веком стремительно делала разбег в неведомое будущее. И только людей не радовало это цветение, в мирное существование которых ворвалось короткое, но страшное слово, значение которого должно было безжалостно обрывать эту самую жизнь, и словом этим была «война».
Как горько понимал это молодой мужик из деревеньки Сазановщины, сидевший в то ясное майское утро на крыльце земской управы вместе с многими другими ему подобными, ждавшими отправления в неизвестность – на восток, на фронт, к осажденному Порт-Артуру. В мужицких головах текли неприятные мысли о том, кто вернется из них, а кто сложит свои буйные головы на полях далекой Манчжурии, но господь спасет от пули и самурайского меча нашего сазановца. Это был Дмитрий Павлович Сазанов, брат моего прадеда. Он останется жив, но при возвращении домой задержится в городе Ирбит на Урале да так и останется там на всю жизнь.
Жизнь в доме Сазановых даже в переломные тридцатые годы протекала в русле прежних лет, размеренно, неспешно, проторенному поколениями дедов и отцов. Семья занималась крестьянским трудом, исправно уплачивая подати со своего урожая, держала неплохое подворье – несколько лошадей и коров. Кроме того, Степан Павлович был прекрасный жестянщик и рыбак (имел три самодельные лодки), благодаря чему его семейство жило в относительном достатке, даже в тридцатые годы от ремесла жестянщика мой прадед имел неплохой заработок. Кроме того, он плел хорошие лапти и умел варить прекрасное пиво, которое подавалось к столу в большие престольные праздники – оно было единственным алкогольным напитком, которое употреблял прадед.
Винопитие в крестьянской среде


Шурик
 
ШурикДата: Вторник, 07.12.2010, 16:34 | Сообщение # 3
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
в то время было не в чести, хотя в Лебяжье алкашей было тогда не меньше, чем сейчас, благодаря 6 пивнушкам и кабачку, работавшим в селе.
В семье очень бережно относились к урожаю, при доме росло несколько яблонь. Вот какой случай из своего детства рассказала одна из внучек Степана Павловича: «как-то выпало яблоко зеленое, падалица. Я его подобрала и бабушке показала:
- Бабушка, я яблоко подобрала.
- Оно же червивое. Ой, ой, надо сказать отцу, пусть посмотрит, обработает, чтобы не сваливались.
А яблоко мне не отдала. Я думаю, собью еще яблок, а палку не могла удержать в руках. Дед заметил это и прикрикнул:
- Зинушка, ты че делаешь?
Я ходила, ходила, так и не смогла сбить яблока. А дед сказал отцу, что «Зинушка сбивает яблоки». Тот: - Зинушка, иди сюда!
- Че, тятя?
И тот как ремнем шваркнул…»
В семье жили по патриархальным, еще дедовским традициям. В семье никого не обижали, но держали в строгости. Слово старшего было закон, и ему подчинялись беспрекословно. Основой жизненного уклада была вера православная. Строго соблюдались посты. Перед трапезой старший обязательно читал молитву, и лишь затем все имели право садиться за стол.
При доме был полный сундук книг, преимущественно церковных, и этот заветный сундучок открывался в большие церковные праздники. К примеру, в Пасху, женщины в семье вставали рано и начинали готовить. Сделав все, ставили на стол праздничный обед и все домочадцы вставали пред иконостасом, начинали читать молитву. Прадед открывал свой сундучок, доставал одну из церковных книг и начинал ее читать вслух, перемежая это со чтением молитв. Все это продолжалось полчаса, и лишь затем все садились за стол и разговлялись.
Очень строго прадед относился к воспитанию своих детей и внуков, чтобы не выросли из них лжецы, лиходеи или блудники. К примеру, когда стали организовываться первые клубы с вечерками, ему очень не понравилось, что на них стала бегать его дочь Машка, справедливо считая, что ни к чему эти безбожные «мероприятия» не приведут. И, желая оградить свою дочь от пагубных соблазнов, однажды Степан Павлович властно распорядился:
- Сегодня Машку на вечерку не пускать!
На счастье, ту выручила мать: - Беги, беги, я окно не закрою на защелку, потом в окно залезешь.
И так моя бабушка стала бегать на вечерки тайком от своего отца, залезая обратно в дом через окно в той половине, где спали «молодые» - ее брат Матвей с женой…
Дом Степана Павловича разительно отличался от той избушки, из которой он взял себе жену. По воспоминаниям родственников, это был солидный деревянный двухэтажный дом, увенчанный мансардой. Как уже говорилось, дом этот был заложен еще моим прапрадедом, а Степан Павлович сделал к нему лишь несколько пристроек. Внутри изба была разделена на несколько половин.
В одной половине дома жили «старики», во второй «молодые» (когда женился Матвей Степанович) и еще какая-то часть с одним окном была отведена хозяином под мастерскую. Здесь прадедушка жестяничал. Верстак, наковальня и табуретка – вот и все, что здесь находилось. Да и в самом доме обстановке была не богатая – две лавки, кровать под пологом, за заборкой кухня с посудным шкафом и двумя самоварами с медными бляхами.
Гордостью дома был хороший иконостас. В нем особенно выделялась икона Николая Чудотворца, здесь же стояли иконы Богородицы и Вседержителя – и была такая редкостная икона, «которая могла закрываться как книга» - в ней были собраны все святые. Иконостас этот стоял в переднем углу избы, над обеденным столом.
Сам хозяин этого дома, по описанию родных, в тридцатые годы выглядел низеньким старичком с внушительной окладистой бородой и черными, остриженными под горшок, волосами. Это был глубоко верующий человек со спокойным, выдержанным характером. Посещение церковных богослужений подобно всем крестьянам того времени, им считалось за правило. Каждый новый день, каждое вкушение пищи и начинание нового дела начиналось для него с молитвы. То было самое драгоценное наследство, полученное моим прадедом от своих родителей, от крестьянских предков, когда-то пришедших на Лебяжскую землю из неведомой дали.
Поэтому не было случайным то, что и сам Степан Павлович имел отношение к красавице Лебяжской церкви, одно время работая при ней то ли попечителем, то ли старостой. Это было уже при советской власти – я старательно просмотрел «Ведомости» Лебяжского церковно-приходского попечительства, сохранившиеся до 1915 г., но не нашел в них имени своего прадеда. Степан Павлович не был исключением на общем фоне – жители деревень Сазановщины и Запольщины очень часто выбирались прихожанами церковными попечителями и старостами. Из моего древнего рода согласно тем «ведомостям» были попечителями Григорий Федорович Сазанов из д. Желтенки в 1910 г., Иосиф Илларионович Сазанов из Сазановщины в 1910 – 1912 г.г.; в 1911 г. был выбран председателем попечительства Василий Пантелеймонович Сазанов из д. Запольщины. А в 1930-е годы попечители Иван Григорьевич (уроженец Запольщины , лебяжский торговец) и Василий Лукоянович (из с.Окунево) Сазановы и вовсе поплатились за это жизнями.
Староста руководил всеми казначейскими делами храма, избирающийся из крестьянской среды, как правило, за выдающиеся благочестие и особые организационно-хозяйственные способности. Грамотных среди старост насчитывалось единицы, но это не мешало им прекрасно разбираться в деньгах. «Церковные деньги за ключом церковного старосты и печатью церкви»- отмечалось ежегодно в «Клировых ведомостях» Николаевской церкви. Староста, кроме заведования казначейства церкви, распоряжался ее хозяйственными делами, руководил работой церковно-приходского попечительства, расплачивался с рабочими, нанимаемыми со стороны. Должность старосты была очень ответственной, судя по документам, на нее избирались только мужчины; женщин в эту сферу церкви не допускали, как впрочем и почти во всем остальном. Я читал о жадности церковных старост в советских книжонках, якобы «обиравших» верующих, но, скорее всего это было всего лишь необоснованное опошливание прошлого, в то время ведь староста избирался самой общиной верующих, и за подобные «дела» он не задержался бы долго на такой должности…
В отличии от рядовых попечителей, староста был вхож в гостиные церковных домов и имел право общаться с их «обитателями» на равных (и они с ним), ведь он был почти что член клира. Наш первый церковный краевед Т.А.Волгаева, дед которой был старостой церкви в Нолинском уезде, вспоминала из своего детства, как к ним часто на дом заходили священники. С 1895 года стала вестись даже специальная «ведомость о церковном старосте» в которой строго учитывались его добропорядочность, религиозность, грамотность, служба в армии и наличие хозяйства.
Разумеется, мой прадед тоже был близко знаком с последним лебяжским священством. На его глазах прошли последние годы существования красавицы-церкви и ее безжалостное уничтожение. В соседней деревне Курановщине, привольно раскинувшейся по берегам речки Лебедки, жил в те годы на квартире со семьей то ли священник то ли псаломщик по фамилии Лесников. Там же жил хромой диакон Матвей Павлович Лихачев, уроженец этой деревни. В д. Запольщина жил другой церковный попечитель Трофим Андреевич Запольских, тоже много делавший для церкви, и в трудные сороковые годы в составе вновь организованной общины верующих добивавшийся открытия молельного дома в Лебяжье. Все эти прекрасные люди конечно были хорошими знакомыми Степана Павловича и, наверное, нередко мой прадедушка захаживал к ним в гости. Это про них в 1938 году какой-то коммунист писал в своей докладной, брызгая слюной : «В Лебяжском районе вся поповская сволочь в своей контрреволюционной работе была связана с троцкистами-эсерами и другими вредителями».
Степан Павлович, ревностно следивший за воспитанием своих детей и внуков, тем не менее понимая, какую политику проводит советское государство, не стремился навязывать внукам религиозность, хотя это было принято в крестьянских семьях испокон веков. Дети его оставались по-старому верующими людьми, а внуки росли уже без навыков православного воспитания. Мне известно, что дочь его Маша, моя бабушка, росла верующей девушкой, регулярно ходила в церковь и ее вместе с подругой Мариной частенько приглашали на почетную роль «кумушки» т.е. крестной.
Бабка Марина прожила до глубокой старости в д.Курановщине, там и отошла ко Господу. До самой своей кончины она оставалась глубоко верующим человеком. Я еще успел ее застать; эта прекрасная бабушка была моей няней. У дома ее ( наши дома в Курановщине стояли по соседству) всегда на дороге была большая лужа и я, несмышленыш, как-то сказал : « Бабка Марина, вот я вырасту большой, куплю лодку и буду через нее тебя возить ». Бабушка Марина, конечно, не дожила до сего прекрасного момента и отошла ко Господу в 1985 году ; как истая христианка она была отпета верующими бабками по всем правилам.
Однако вернемся в тридцатые. К счастью, антирелигиозная работа в районе до 1938 года была поставлена из рук вон плохо и «кумушек» не трогали. Партийный документ Лебяжского района в 1938 году сообщал : «…Учителя спокойно смотрят на то, что ребята ходят с крестиками, поют в церкви, читают религиозные книги у себя на дому».
Старший сын, Матвей Степанович, садясь за стол, тоже всегда молился, и лишь на внуков бабушка, иногда не сдерживаясь, кричала: - Перекрести лоб-то!
Прадед ничего на этот счет не говорил, тая в сердце душевную боль.

4. В НЭПовские времена.

В прошлой главе я рассказал о внутренней жизни семьи своего прадеда. Теперь же хотелось бы сказать о слово о тех событиях, которые выпали на ее юдоль в первые десятилетия ХХ века, благо в истории каждой семьи подобно отражению прослеживается история страны в целом. А в истории моей семьи отразились и войны, и голод, и репрессии…
Пожалуй, первым таким событием после долгого периода безмятежной жизни стала Гражданская война со всеми ее катаклизмами. Сначала сама она вторглась к нам, в сердце Вятской глубинки, а потом и двое Сазановых ушли на фронт. Под фразой «Вторглась к нам» я имею в виду Степановский мятеж, когда в августе 1918 г. Лебяжье на короткое время занял отряд бывших продотрядовцев, понявших истинную суть большевизма и попытавшихся сбросить его власть на юге Вятской губернии. Поняли всю истинную политику большевиков и ижевские, и уржумские крестьяне. Поняли, что не надо им такой власти, и восстали против красной тирании. И только лебяжские крестьяне не знали за кем идти – или верить в красивые большевистские сказки или в суровую правду, которую несли им «белые» - о сотнях убитых и замученных красными бандитами, о разграбленных храмах и прочих ужасах, которые несла с собой советская власть.
Когда степановцы организовали сход в селе, объявив набор в свой отряд, лебяжане только переминались с ноги на ногу, возможно, опасаясь неминуемых репрессий со


Шурик
 
ШурикДата: Вторник, 07.12.2010, 16:36 | Сообщение # 4
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
стороны красных. Население же деревень Сазановщины и Запольщины решило эту проблему просто – оно попряталось в глубокие лога, заросшие тальником, за деревнями Кукнурское и Бултышка, но покинули деревни не все. Кто-то из оставшихся в Запольщине слышал, как словно дождь стучали по крышам их домов пулеметные очереди – то с Лебяжского Городища оборонялись степановцы, обстреливая пароходы красных. Оборона оказалась безуспешной – незадолго до этого степановцы все перепились, и красным не составило особого труда одолеть их. Захватив село, они устроили в лучших традициях красной армии такую ужасную резню, в которой не пощадили никого из белых. Тех, кто сдался в плен на милость победителей – 7 человек – расстреляли у церковной стены, а потом, еще раненых, сбросили под гору.
Если белые объявляли набор в свою армию добровольно, то красные в свою забирали силой, а отказывавшихся объявляли дезертирами и расстреливали. Так попали в их армию, больше напоминавшую банду, сыновья Степана Павловича Матвей и Сергей. Из военного билета Матвея Степановича: «Окончил 2 класса Лебяжской начальной школы в 1914 г. Призван РВК Кировской области 6.11.1920 г. к строевой службе.
XI 1920 г. по ноябрь 1922 г. 506 стрелковый полк с 30.11. 1922 г. уволен в запас».
Где проходили военную службу братья Сазановы, осталось навсегда неизвестным – они об этом распространяться не любили. Возможно, они воевали на польском или врангелевском фронте или участвовали в подавлении многочисленных восстаний. Правда догадаться о условиях, в которые они попали, не сложно – в красной армии прежде всего проходили идеологическую обработку, а одураченным людям уже не сложно было перешагнуть и через все нравственные барьеры – грабить и убивать, в том числе младенцев, женщин, стариков – «врагов советской власти», а если ты, допустим, не перережешь горло сыну попа или кулака, значит ты сам классовый враг, которого надлежит «ликвидировать». Поэтому не удивительно то, что домой с войны вернулся совсем другой Матвей Степанович – суровый, посерьезневший, неласковый. Прежний Матвей Степанович умер в горниле братоубийственной войны.
Вернувшись домой, в 1924 г. Матвей Степанович женился на горячей девке из д. Шмыки (около с. Красноярского) Аграфене Егоровне, которая родила ему пятерых детей и в 1940 г. преждевременно ушла из жизни, заболев воспалением легких.
Двадцатые годы – еще более-менее спокойное время в жизни страны, НЭП. До создания колхозов семья Сазановых жила единоличным хозяйством, держала лошадей, коров, на подворье росли рожь, пшеница, греча, овес, клевер, яблони, орешник, много смородины и малины. Научившись на войне стрелять, Матвей Степанович приобрел охотничье ружье (винтовку) и стал ходить на охоту, с которой приносил зайцев и уток. Летом неотъемлемой частью жизни Сазановых становилось рыболовство. Позднее умение управляться и топором, и лодкой, и паромом пригодится Матвею Степановичу в новой страшной войне…
Однако первым отделился от семьи отца не Матвей Степанович, а его брат Сергей Степанович. Жена его, Варвара Дмитриевна была на голову выше своего мужа и из-за этого его недолюбливала всю жизнь – видимо, невест сыновьям «выбирал» сам отец, руководствуясь дедовскими принципами. Варвара Дмитриевна родила мужу 10 детей (двое из них умерло). Несмотря на то, что он женился первым и был старшим сыном, он не наследовал отцовский дом по какой-то причине, а поселился на самом конце деревни, на краю ржаного поля, в небольшом доме на три окна. Семья держала свое хозяйство – корову, поросенка, овец, кур и потому не бедствовала. Среди прочих вещей из небогатого имущества в доме С. С. Сазанова была божница – человеком он был верующим.
Самая младшая из детей Степана Павловича, моя бабушка Мария родилась в самый разгар Германской войны, в 1916 г., и, наверное, была любимицей стареющих родителей. Отец от души радовался, глядя на улыбчивую, бойкую девчонку, сущую заводилу детских игр, водившую хороводы на лугах и бывшую в хозяйстве хоть куда. Но в те двадцатые года она была еще «недоростком», и потому рассказ о ней еще впереди.
К началу тридцатых годов спокойная, размеренная десятилетиями жизнь маленькой деревушки с ее вековым, патриархальным крестьянским укладом подходила к своему историческому концу. Начиналась эпоха слома всего старого крестьянского мира, начавшаяся с коллективизации и с невиданных репрессий. И первой жертвой этих перемен стал один из древнего рода Сазановых.
5. Слуга Государев.
Примерно в те же далекие прекрасные годы второй половины девятнадцатого века, когда в деревне Запольщина в семье моего далекого предка родилась моя прабабушка, в ней же жила еще одна семья из древнего рода Сазановых, которая, как я считаю, состояла пусть и в отдаленном, но в родстве с семьей моей прабабушки и с Сазановыми из д. Сазановщина. И хотя прямых доказательств я этому я не нашел, все же осмеливаюсь причислять это семейство к своему родословному древу.
Одним из представителей этого семейства был крестьянин Григорий Константинович Сазанов, живший в Запольщине во второй половине 19 века и ставший непосредственным свидетелем ее грандиозного пожара в 1888 году. В этом опустошительном пожаре сгорел и его дом. Человек он был грамотный, о чем свидетельствует тот факт, что он расписывался за неграмотных однодеревенцев на карте-чертеже новых построек деревни, на котором значились и новые дома Григория Константиновича и отца моей прабабушки. После пожара Г.К.Сазанов поставил для своей семьи новый дом, но, к сожалению его дальнейшая судьба покрыта мраком неизвестности.
Гораздо больше известно о жизни одного из детей Г.К.Сазанова – Ивана, человека блестящей судьбы, увы, завершившейся очень бесславно. Конечно, в семье были и еще дети, но о них не дошло до нас никаких сведений. В детстве Ивану отец, как умный человек, постарался дать навыки грамотности. Затем Иван окончил несколько классов земской школы в с.Лебяжье и в юности помогал отцу в его нелегком крестьянском труде. И ни отец, ни сын и предполагать не могли тогда, какое неожиданное яркое будущее ожидало Ивана впереди.
Когда Иван достиг призывного возраста, он был взят на военную службу. По законам того времени неграмотные лица служили 6 лет, а имеющие начальное образование – только 4 года. И здесь Ивану Григорьевичу крупно повезло – он был зачислен в придворную гвардию самого Государя Николая Второго. Это обстоятельство изменило всю его дальнейшую жизнь, поскольку за добрую службу царь-батюшка пожаловал, очевидно, своего верного слугу дворянским титулом и наделом земли. Правда, в самой лейб-гвардии Его Величества Иван Григорьевич находился в самом низком чине – каптенармуса, отвечая за учет и хранение оружия в гвардейском складе. Несмотря на всю низость чина, должность эта, понятно, была очень «хлебной», и многие каптенармусы неплохо на этом наживались.
Во время служения в лейб-гвардии Государя, в жизни Ивана Сазанова произошло еще одно светлое событие : он познакомился со своей будущей женой, уроженкой Австрии, Софией Карловной Бинкервальд. Биография этой женщины еще более туманна, чем у отца Ивана Григорьевича. Также мы никогда не узнаем и о том, как произошло знакомство гвардейского каптенармуса И.Г.Сазанова и гражданки далекой Австрии. Можно только предположить, что София Карловна была фрейлиной Государыни императрицы (которая, как известно, сама была немка по происхождению), при дворе которой ее и заприметил молоденький офицер.
По вероисповеданию София была лютеранкой, а по законам того времени православный не мог жениться на девушке другой веры, и первое, что решил сделать И.Г.Сазанов после выхода в запас и возвращения на родину, - присоединить свою избранницу к святому православию. Такой случай представился во время приезда епископа Вятского и Слободского в с.Байсу Уржумского уезда в июне 1900 г. Об этом замечательном событии сообщали даже «Вятские епархиальные ведомости» : «Жена запасного каптенармуса Уржумского уезда Лебяжской волости д.Заполенской Ивана Григорьевича Сазанова – София Карлова, урожденная Бинкервальд, лютеранка, 4 июня 1900 г. Его преосвященством, преосвященным Алексием, Епископом Вятским и Слободским, присоединена к Православию чрез святое миропомазание». Кстати, в метрической книге Байсинской церкви за тот год нет об этом ни малейшего упоминания.
Вскоре на свет в молодой семье появился сын Николай, человек трагичной судьбы. Первое время новая семья жила в родной деревне Ивана Григорьевича ; как видно из выше приведенной статьи, Сазановы жили там в 1900 г. Чин дал Ивану Григорьевичу начальное состояние и бывший слуга Государев сумел с умом распорядиться им, вложив в его в такое прибыльное дело как торговля. Торговля дала хорошие барыши. На вырученные капиталы новый лебяжский торговец поставил на самом краю Лебяжья роскошный двухэтажный дом «городского типа» с первым этажом из красного этажа и с мансардой, венчающей его верхний деревянный этаж. Перед домом рачительным хозяином было посажено два тополя, величественные кроны которых радуют своим видом лебяжан и по сей день. Сразу за домом начиналось бескрайнее ржаное поле, на другом конце которого вдали виднелась деревушка Желтенки с домиком фельдшерского пункта.
В этот дом и переехало семейство Сазановых, навсегда покинув старушку Запольщину. Кто знает, возможно, в этом доме и закончил свои дни старый Григорий Константинович, отец Ивана Григорьевича ? Впоследствии при доме появилось множество складов, а в селе – торговая лавка И.Г.Сазанова. Близость к судоходной Вятке позволяла ему выгодно торговать и , соответственно, богатеть, увеличивая свое состояние. Кроме торговли, Иван Григорьевич также предоставлял кредиты местным крестьянам, от чего тоже имел хороший процент. Об этом вспоминал в 1940 г. на страницах районной газеты «Вперед» журналист М.Сазанов : « …Шишкин Анкудин, Сазанов Иван, Панков – торговцы. Они любезно предоставляли кредиты, но зато наживали, как говорится, рубль на рубль». Замечу, Иван Григорьевич не являлся землевладельцем ; по крайней мере он не упоминается в списке лебяжских землевладельцев за 1905 год.
Всецело поглощенный торговлей, Иван Григорьевич оставался по-прежнему верующим православным человеком. Это было впитано им, что говорится, с молоком матери, унаследовано им генетически от своих крестьянских предков. Судя по дошедшим до нас скудным документальным источникам, Иван Григорьевич, при виде которого почтительно склонялись крестьянские головы, не обделял красавицу Лебяжскую церковь ни вниманием, ни даяниями до конца жизни своей в Лебяжье, болел о ней всей душой даже в страшные тридцатые годы, что и предрешило его конец…
Торговля – такое щекотливое дело, когда просто нельзя быть беспечным, зазеваешься - и конкуренты обставят тебя в два счета, а в Лебяжье с его удобным географическим положением и пристанью торговцев было более чем достаточно. Только в самом селе жило до семи торговых фамилий, оставивших в наследство советскому Лебяжью добротные дома в каменном и деревянном исполнении, не говоря уж о волне торговцев, наезжавших в Лебяжье в рыночные и базарные дни из соседних сел, городов, Вятки, Котельнича и Казани. В большинстве своем они были того же происхождения, что и Иван Григорьевич, благодаря счастливому случаю или упорному труду однажды сменившие крестьянскую соху и косу на счеты и ассигнации.
В Лебяжье некоторые торговцы появились еще до Ивана Григорьевича, поставили свои роскошные дома и лавки, в основном винные. Напротив дома И.Г.Сазанова, тоже на краю села, стоял деревянный дом его «конкурента» - торговца Окунева (позднее сгорел). Такие же роскошные «особняки» в два этажа стояли и в других местах маленького села, величаво возвышаясь над хатками простых селян. Какой-то торговец поставил полностью белокаменный двухэтажный дом напротив «ввоза» - спуска к пристани ; это говорит о


Шурик
 
ШурикДата: Вторник, 07.12.2010, 16:37 | Сообщение # 5
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline

том, что он был еще богаче И.Г.Сазанова. Ныне в этом здании располагается магазин «Якорь».
Среди лебяжских торговцев были совершенно разные люди. Если одни гнались только за капиталом, другие жертвовали значительные суммы на нужды церкви, народного просвещения, медицины и культуры. Так торговец-старообрядец Анкудин Шишкин отдал своего сынка Осипа в учение старообрядческой грамоте в далекую деревню Комарово – значит заботился о его нравственном и духовном воспитании. Торговец Алексей Суханов отдал в своей небольшой двухэтажной белокаменной лавке один этаж под народную библиотеку.
Противоположностью этим людям был некий торговец Ступин, которого журналист М.Сазанов называл «из богатых жителей первым». И не мудрено – он держал ямщину из 15 лошадей, содержал рыболовную артель, занимался торговлей и на свои огромные средства скупил всю лучшую землю в Лебяжье, которая тоже приносила хороший доход. « Торговал вином, запоил отравой не один десяток людей» - писал Сазанов. Последнее впрочем проходило для Ступина безнаказанно и он не платил даже штрафов. Волостной судья Русалеев решал дела только в пользу тех, кто больше даст и частенько засыпал пьяным прямо во время судебного заседания. И никто не осмеливался ему перечить, этому краснорожему представителю царской власти и законности.
6. Падение Ивана Сазанова.
1918 год принес в Лебяжскую жизнь, как известно, большие перемены. Новая власть шуток не понимала. Байсинский купец Окунев, которого знали даже богатейшие казанские купцы, попытался было извлечь из сотрудничества с ней торговую выгоду, но тут купеческая жилка его подвела, наткнувшись на небывалое коварство новой власти : проведав, что у того есть немалые запасы зерна, представители «диктатуры пролетариата» предпочли с ним не торговать, а попросту арестовать вместе со всем семейством и все зерно конфисковать.
До учреждения НЭПа всякая торговля была запрещена, враз ставшая таким расстрельным преступлением как «спекуляция», и как пережили это время бывшие купцы, потерявшие почти все, чем владели раньше, теперь возведенные в разряд «кулаков», трудно даже предполагать. Многие из них лишились при «советизации» сразу и торговых лавок и пароходов и земли. Некоторые были высланы из пределов уезда, а то и вовсе потеряли самое дорогое – жизнь. Купечество было разбито наголову, а всякая торговая жизнь парализована. По деревням и селам шныряли продотрядовцы, отбиравшие хлеб, зачастую последний, как у богатых, так и у бедных. По их словам хлеб требовался голодающим Москве и Петрограду, на деле же он гнил потом месяцами в складах и даже на открытом воздухе…
Вот почему Степановский мятеж многие бывшие «тузы села» восприняли на «ура» и стали склонять на свою сторону крестьян. Впрочем, последние и так переходили во многих местах Уржумского уезда на сторону противников советской власти, и лишь в Лебяжье они, по выражению современника, «переминались с ноги на ногу», мучительно размышляя за кем пойти, опасаясь расправы со стороны и тех и других. Поэтому в отряд степановцев записалось только три человека из числа зажиточных селян.
Мне к сожалению не известно политической позиции Ивана Григорьевича Сазанова, видимо он держался очень осторожно, но, конечно, не мог являться сторонником советов. Как и многие лебяжане он, очевидно, занял выжидательную позицию. Эта осторожность спасла его от неминуемой расправы осенью 1918 года. Но не его сына Николая, на свою беду жившего тогда в доме отца и оказавшегося волей-неволей втянутого в течение мятежа. В одном из документов восстания он назван «землемером», видимо был студентом какого-то межевого училища.
Чтобы наконец решить, на чью же сторону перейти, лебяжане уклончиво решили послать в д.Елькино нескольких курьеров, чтобы там было принято окончательное решение т.к. елькинские мужики слыли башковитее лебяжских ; как они де решат, так и поступим. В число посланцев были выбраны сыновья торговцев Николай Иванович Сазанов и Осип Анкудинович Шишкин (тот самый, что учился старообрядческой грамоте в д.Комарово), а также два степановца. Не известно, сами ли сыновья торговцев решили добровольно вступить в отряд и также добровольно отправились в Елькино или просто на них пал выбор. Так или иначе, им была выдана военная форма и оружие. Не мешкая, все четверо сразу отправились в путь.
Вот что вспоминал о своей встрече с этим маленьким отрядом Н.Николаев, тогда 15летний житель д.Бултышка : « В тот день пахали мы с соседом. Смотрим : по дороге из Лебяжья в Филатово – две подводы. На каждой – по два пассажира в военной форме. В руках – винтовки со штыками. Поравнялись с нами, глядим : двое известны, сыновья здешних богатеев Осипко Анкудина Анисимовича Шишкина и Николка Ивана Григорьевича Сазанова. Веселые, морды от самогона красные. Кричат : «Белая армия идет, записывайтесь к нам». Один из чужих, незнакомых, останавливает : «Не пугай людей, объявим мобилизацию, никуда не денутся».
Н.Николаев стал последним из лебяжан, кто видел их. Около д.Филатово маленький отряд попал в засаду к красным, которые высадились у Елькино и скрытно двигались к Лебяжью, и был расстрелян в логу за деревней. Наверно, с ними и не церемонились : в военной форме – значит враг. Так бесславно погиб мой родственник, Николай Сазанов, а в доме его надолго поселилось горе. Как ни странно, осенью 1918го, когда в Лебяжье нагрянули чекисты и арестовавшие многих лебяжан, впоследствии казненных, семьи торговцев Сазановых и Шишкиных как ни странно не тронули и оставили их жить до поры до времени. Впрочем Шишкин Анкудин Анисимович от греха подальше вместе с семьей вскоре перебрался в Уржум и жил там еще в 1930е годы, состоял попечителем при старообрядческой церкви.
В годы НЭПа мелкая торговля вновь оживилась. Вернулись к ней многие бывшие торговцы. Снова занялся ею и И.Г.Сазанов, хотя конечно, уже не с таким размахом, как в прошлые годы. Свои склады он сдавал теперь в аренду, а часть дома под квартиры. В те годы даже некоторые «бывшие» умудрялись занимать невысокие административные посты , как это удалось бывшему торговцу лошадьми Николаю Скаредину, в 1919 году работавшего секретарем Лебяжского волисполкома. В 1928 году в Лебяжском потребобществе работал даже «бывший белогвардеец» Самарцев, которого несколько раз увольняли и потом опять возвращали.
Следует заметить, что потребобщество (тогда ЕПО) – праобраз нынешнего Райпо – составляло серьезную конкуренцию нэпманам, хотя поначалу оно и влачило жалкое существование да и авторитетом у населения не пользовалось, но затем, с 1923 года, дела его стали резко улучшаться. Так цены в ЕПО были во многом ниже, чем у частных торговцев, оно впоследствии заимело, кроме своей лавки и конторы, кредитный отдел и прокатный пункт. В 1923 году уездная газета даже писала : «частная торговля села Лебяжья начала сходить со сцены…»
Впрочем благосостояние частных торговцев длилось недолго. В конце двадцатых годов, когда НЭПовские поблажки стали сворачивать, всех «бывших» стали методично добивать. Предпринимательство вновь было пресечено.В феврале 1930 г. был арестован И.Г.Сазанов «за неуплату налога и за агитацию против коллективизации» и месяц провел в тюрьме города Нолинска. Вернувшись в родное Лебяжье, Иван Григорьевич стал рассказывать всем о том, что «советская власть сидящих в тюрьмах расстреливает, а также расстреливает и духовенство».
В последних словах сквозила особенная боль Ивана Сазанова – ведь он был человеком верующим, можно сказать, вся его жизнь прошла под сенью двухэтажной Лебяжской церкви. К этой церкви он имел и немалое отношение, был непосредственно знаком с ее служителями, попечителями и, конечно же, со Степаном Павловичем . В июне 1928 г.верующими Лебяжья И.Г.Сазанов был выбран «понятым», когда власти решили обследовать сельскую церковь и нашли в ней целый ряд изъянов, требующих по их мнению ремонта. Для этого и проводились такие «обследования» - если верующие не могли сделать ремонт, по договору с ними власти имели право храм закрыть. Правда на этот раз все изъяны к досаде коммунистов были исправлены. Понятой же вскоре попал в тюрьму.
Привожу здесь примечательный акт этого обследования, сохраняя всю его орфографию : « 28.06.1928. 1928 года дне 26 июня настоящий составили представителем Лебяжского сельского совета Теплых при двух понятых (Сазанов Иван Григорьевич, Хохлов Григорий Прокопьевич) .
Обследование церкви села Лебяжья каковая требует ремонта нашли
поломка печей в алтаре требует 500 сот кирпича на 25 р, потом железа на обитой печи, 6 листов стоит 7 р 80 коп. На ремонт церковной ограды поправить столбы и решетку требуется железа на 15 р, кирпича 3 сотни 15 р и на ремонт стекол во всех окнах требуется 3 листа стекла по 2 р 30 коп и отремонтировать дверь в палатку стоит 3 р. Всего ремонта требуется церкви на 7 р 10 коп. Остальное пока ни требует оказалось все исправно. Пока ни требуется ремонт как крыши тоже, не требуют красок также и внутренней подкраски не требуется т.к. оне были крашены в прошлый год».
В словах И.Г.Сазанова, обличавшего власть, была правда : действительно, в начале 1930 г. был расстрелян священник церкви с.Ветошкино, а множество других православных служителей пополнили в том году сталинские лагеря. Власть такого простить бывшему «буржую» не могла, да и не мог при начавшейся коллективизации такой человек просто «гулять на свободе».
16 апреля 1930 г. состоялось «бедняцкое и общее собрание граждан с. Лебяжья», в протоколе которого завистники, ненавидевшие бывшего торговца, припомнили ему все – и дореволюционное прошлое, и участие сына в Степановском мятеже, и торговлю в годы НЭПа, и агитацию после выхода из тюрьмы. Это и решило его судьбу. На собрании по указке сверху было «решено» «кулацкое хозяйство» И.Г.Сазанова ликвидировать, имущество конфисковать, а его вместе со всем семейством выселить из пределов Нижегородского края. Всего в тот год во всем Лебяжском крае было раскулачено еще около ста семейств, таких же бедолаг-кулаков. Всех их погрузили на баржу на Лебяжской пристани и увезли в неизвестном направлении.
Где закончились земные дни И.Г.Сазанова – Бог весть. Правда догадаться можно – подавляющее количество раскулаченных отправляли на Соловки или в Архангельский край. Лишь единицы из них впоследствии смогли вернуться назад, подобно Лебяжскому торговцу Алексею Суханову. Некоторые даже умудрялись бежать из лагерей и вновь возвращались на родину, где их снова ловили.
В роскошный сазановский дом немного спустя после грабежа имущества бывшего торговца заселился один из советских чиновников. Стоит он в Лебяжье и по сей день как немой памятник тому, кто его когда-то построил.

7. Павел и Мария.
В те страшные годы, когда произошли драматические события, описанные в прошлой главе, жизнь семьи Степана Павловича Сазанова шла своим чередом. В размеренный ход крестьянской жизни ворвались такие события, как коллективизация, пожар деревни, закрытие и уничтожение церкви, голод, свадьбы и, наконец, война.
Коллективизация не ударила так по семье моего прадеда, как по семье его дальнего родственника в Лебяжье. В Сазановщине, как и во всех окрестных деревнях, возник колхоз, в который местные крестьяне сдали всю свою крупную живность и инвентарь. Сдал своих двоих лошадей и Степан Павлович. Лошадей теперь, как средство


Шурик
 
ШурикДата: Вторник, 07.12.2010, 16:38 | Сообщение # 6
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
производства, держать крестьянам было запрещено. Разрешено было держать корову, овец, 1-2 поросят и птицу. Все крестьяне были практически силой загнаны в колхоз, в котором обязаны были трудиться бесплатно, за трудодни. Малейшее нарушение трудовой дисциплины – опоздание, пропуск рабочих дней, даже недобор трудодней – каралось строго. За это можно было запросто угодить на лагерные нары.
Пожилые члены этой общины, которые уже не могли трудиться в полную силу, обязаны были выполнять посильную работу. Так Степан Павлович выполнял работу жестянщика – мастерил трубы, тазы и прочее. Вступили в колхоз и его сыновья, Матвей и Сергей, которым тоже пришлось «обобществить» свою живность и работать бесплатно. Крестьянская Россия вступала в новый период своей истории, который в наши дни метко окрестили «вернувшимся крепостным правом»…
В 1932 г. молодой колхоз пережил страшное бедствие – вся деревня Сазановщина практически полностью выгорела по вине слабоумного мальчика, запалившего пламя большого пожара. Начавшись с одного дома, пожар мгновенно распространился на соседние хаты и вскоре заполыхала вся деревня. Жители Лебяжья с высоты своего села могли наблюдать страшное зрелище. Бедные сазановцы успевали только вытаскивать из своих хаток кое-какое имущество и прятать его в логу Солганка, что за деревней. Матвей и Сергей Сазановы поливали крышу отцовского дома, которая тут же высыхала от страшного жара. Видя безвыходное положение, прадед решился на последнее средство. Он вынес из дома икону Николая Чудотворца и с молитвой обошел дом кругом, после чего произошло истинное чудо – пожар прекратил свое страшное шествие по деревне, остановившись перед домом С.П.Сазанова, за которым стояло еще два последних дома. «Отстояли мы деревню, отстояли» - шептали пораженные сыновья, оглядываясь на некогда цветущую деревню, превратившуюся в пепелище, на краю которого стояло три чудом уцелевших дома…
За несколько следующих лет деревня отстроилась, в ней и по сей день стоят дома, возведенные на пепелищах того страшного пожара. Но крестьянство ожидало новое страшное испытание – голод 1936 года. Правда, в самой Сазановщине голода не было, а лишь недостаток хлеба, который пекли вместе с картошкой. Бабушка Степанида все учила своего внука Васю : « Ты хлеба помене кусай, а картошки поболе».
Шли годы. Младшие дочери Степана Павловича подросли, заневестились. Первой покинула отчий дом Ольга Степановна, которая вышла замуж за мужика из д. Вихарята Андрияна Казакова. Туда он и увез молодую жену. Там Ольга Степановна впервые познакомилась и с племянником своего мужа - Павлом Григорьевичем, моим дедом. О жизни его хотелось бы рассказать особо.
Мой дед Павел Григорьевич Казаков появился на свет в 1916 г. в крестьянской семье в д. Вихарята, тогда еще Лебяжской волости. Его единственный брат, Василий Григорьевич, был на три года старше. Братья были совсем малышами, когда грянула революция, а затем война, голод, болезни. В смутное время умирают от испанки родители, и братья остались сиротами.
В то время в Вихарятах у Казаковых жил родственник, приходившийся сироткам дядей. Он взял их на воспитание, но благодетелем его вряд ли можно было назвать. Дядька был зажиточным крестьянином, очень скупым и строгим человеком. Свое состояние он нажил благодаря женитьбе на горбатой дочке богатого крестьянина. Только из-за приданого он женился на ней и потом измывался всю жизнь. Благо, в отличие от мужа, женщина она была добрая и тихая. Старший их сын Николай погиб на фронте, а дочь Таисия так и не выходила никогда замуж т.к. молодость ее выпала на годы войны.
В семье дядьки доставалось всем. «Как он смаравкает – вся семья разбегается. Что под рукой есть, тем и огреет» - рассказывала моя тетя. Особенно несладко жилось в его семье сиротам. За кусок хлеба и за крышу над головой дядька заставлял их и пастушить, и прясть, и ткать.
Благосостояние семьи закончилось с началом коллективизации и раскулачиваний. Семья дядьки не была раскулачена, а позднее власть его даже отметила и назначила председателем колхоза в родной деревне, видимо ценя качества его жесткого характера. Правда, все нажитое пришлось ему отдать в колхоз.
Пролетели годы. Братья выросли, превратились в статных, красивых парней . Первым женился Василий, взяв в жены простую крестьянскую девушку Клавдию. Выстроил дом в Вихарятах, навсегда отделившись от семьи дядьки ; к нему ушел жить и Павел Григорьевич. Вскоре после этого состоялась свадьба Андрияна Казакова и Ольги Степановны.
Однажды в гости к Казаковым приехала сестра Ольги Марфа, моя бабушка. Здесь она впервые увидела Павла Григорьевича, своего будущего супруга. Улыбчивая девчонка с бойким характером, заводила всех деревенских хороводов, приглянулась Павлу. Но поскольку он был очень скромным и молчаливым человеком, то не решился познакомиться с понравившейся ему девушкой.
А вскоре началась Финская война. Получив повестку, Павел Григорьевич уходит на фронт. Хлебнув сполна «солдатских щей», в 1940 г. он вернулся домой резко повзрослевшим человеком, над которым никакой дядька теперь не посмел бы издеваться. Теперь он сполна смог бы рассчитаться с ним за свое горькое детство, но дед мой был человеком добрым и не стал трогать старика.
В то время жена Андрияна Ольга по какой-то причине жила в доме своего отца в д. Сазановщине. Павел Григорьевич пришел к ней в гости и неожиданно снова увидел Машу, которую в семье называли Лелей. Она сидела в избе со своей подружкой Анфисой. Они оживленно разговаривали и смеялись. Павлу очень хотелось посмотреть на приглянувшуюся ему девушку, но в открытую подойти к ней солдат не решался. Рядом крутился племянник Ольги и Маши Вася, сын Матвея Степановича. Павел Григорьевич спросил его :
- Как мне на девок посмотреть ?
- Айда с печки – был ответ.
А там на печке в заборке была дырка от выпавшего сучка, и Павел мог теперь без боязни разглядеть свою избранницу. Потом они спрыгнули с печки, зашли в комнату и здесь произошло знакомство моих деда и бабушки, еще таких молодых ! Через некоторое время в большой дом Сазановых приехали вихарятские сваты…
Скромная крестьянская свадьба Павла Григорьевича и Марии Степановны состоялась в масленицу то ли 1940 то ли 1941 года. Впереди маячила война.

8. Война и после нее.
Война началась для всех неожиданно, прямо среди мирного теплого лета. Правда, еще до нее, в моей семье произошла двойная утрата. В 1940 г. умерла от простуды жена Матвея Степановича Аграфена Егоровна. На фотографии ее похорон запечатлелось все большое семейство моего прадеда вместе с ним. В следующем году не стало и его. Прадедушку отпела заочно матушка Александра Лесникова, как говорят – жена последнего лебяжского священника, жившего в д. Курановщина. После закрытия церкви в Лебяжье в 1935 г., супруги Лесниковы совершали тайные крещения и отпевания по просьбам верующих, в чем им очень помогал Степан Павлович. Как и все остальные члены бывшего церковного совета, наверное, думал он о возрождении церкви в селе, об открытии молельного дома, но не успел включиться в эту работу и после его кончины этим вопросом деятельно занялся его хороший знакомый Т.А.Запольских из д.Запольщина ; правда, несмотря на все усилия верующих молельный дом в Лебяжье так и не дали открыть. Увы, за прошедшие десятилетия на Лебяжском кладбище даже могилка моего прадеда не сохранилась. Сохранилась лишь могилка верной супруги его Степаниды Авдеевны, упокоившейся здесь в 1958 году…
В страшное лето 1941 г. на фронт «бить немца» ушли все взрослые мужчины большой семьи Сазановых-Казаковых. Уже в первые дни войны уходит на фронт Василий Григорьевич Казаков. Прощаясь с братом, Павел Григорьевич, рассказывали, плакал, словно предчувствовал разлуку с любимым братом навсегда. Затем пришла очередь и его самого. Уходят на фронт братья Сазановы, Матвей и Сергей, и Андриян Казаков – муж Ольги Степановны.
По разному сложилась фронтовая жизнь этих людей, но, пожалуй, самой драматичной она оказалась у Матвея Степановича, прошедшего не только полностью свой боевой путь, но и несколько лагерей.
Призванный на фронт в последний день лета 1941 года, Матвей Степанович воевал два месяца сапером в составе девятой штурмовой отдельной бригады, отсылая коротенькие весточки в далекую Сазановщину. Затем писем не стало. В октябре 1941 г., когда немцы подступали уже к Москве, Матвей Степанович попал в плен. Позднее он рассказывал : «Под Ржевом шли большие бои, все бегут. Винтовок нет, боеприпасов нет. Бежим, сами не знаем куда. Попали мы в окружение…»
Наш сазановец смог выжить в немецком плену и был освобожден наступавшими советскими войсками в июне 1942 г. И снова лагерь, на этот раз советский. Как говорил один киношный чекист – «советский человек, живым попавший в плен, уже не советский человек, а изменник Родины». И хотя слова эти вымышленные, суть их реально воплощалась тогда в одном из страшных сталинских указов, когда бывшие советские военнопленные направлялись не на фронт, а вновь в лагеря, на новые муки. Попал туда и Матвей Сазанов, на работу в шахты. Но поскольку он был и без того уже измучен пленом, то «заумирал». Осмотрев его, лагерный доктор сказал : «…А этого комиссуйте. Он более не работник. Все равно ему жить осталось недолго.»
Так летом 1942 года Матвей Степанович пришел домой в Сазановщину . Пришел он умирать, но, наперекор судьбе, выжил, во многом благодаря тому, что его выходила народными средствами мать Степанида Авдеевна. Поправившись, он вновь возвращается на фронт и теперь уже воевал до конца, до апреля 1945 г., в качестве стрелка танкового экипажа. Участвовал он в штурме таких немецких городов-крепостей как Инстербург, Пиллау и Кенигсберг. При штурме Кенигсберга Матвей Степанович сумел организовать переправу, ведь он с юных лет умел управляться и топором и лодкой и паромом. Тогда старшина сказал ему : « Ну, Сазанов, тебе медаль обеспечена…»
Медаль эта запоздала. Матвей Степанович получил ее лишь после войны. В бою при штурме Кенигсберга, мощной укрепленной цитадели фашистов, танк его был подбит. Не все смогли спастись из горящего танка, а он выбрался из него с сильнейшими ожогами. Ожоги эти были такие страшные, что за всю жизнь Матвей Степанович никогда не раздевался при детях, боясь напугать их. Великую победу он встретил в госпитале, а позднее «гвардии рядовой Сазанов» получил медали «За победу над Германией» и «За взятие Кенигсберга».
Очень неохотно рассказывал о своей войне Павел Григорьевич Казаков, и потому очень немного известно об этом периоде его жизни. Воевал он связистом на передовой, на Ленинградском фронте. В декабре 1941 г., когда немцы плотным кольцом окружили Ленинград, стояли сильные морозы. Павел Григорьевич в окопах обморозил пальцы ног и был направлен в госпиталь.
В госпитале ему на глаза попалась военная газета, в которой он с удивлением и радостью прочитал заметку о своем брате Василии, который смог отличиться в боях и был представлен к награде. Наверное, мой дед был счастлив, получив таким образом весточку о брате и долгое время хранил эту газету, но, конечно, в суматохе тех дней сберечь ее не смог и, наверное, потерял ее в том же госпитале.
Василий Григорьевич не зря получил свою награду, да, наверное, и не одну. Воюя в составе 187 батальона связи, почти перед самым концом войны, в марте 1945 г., ефрейтор Казаков пал смертью храбрых вблизи польского поселка Любомя, в центре которого и


Шурик
 
ШурикДата: Вторник, 07.12.2010, 16:40 | Сообщение # 7
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
был захоронен. Как раз в это время наши войска, выйдя на Одер, начали наступление на Берлин. Всего в Польше погибло до полумиллиона наших солдат.
Когда в дом Казаковых в деревню Вихарята пришла похоронка, Павел Григорьевич, комиссованный в 1942 г., работал председателем в родном колхозе, но, видимо, очень непродолжительное время т.к. его фамилия даже не упоминается в списках колхозных председателей того времени. Когда с фронта стали возвращаться более образованные, более молодые и здоровые мужики, он оставил эту хлопотную должность и до конца жизни пастушил и плотничал.
Был назначен председателем колхоза в Сазановщине и Сергей Степанович Сазанов, которого по возрасту брали во время войны только в обозный тыл, и то ненадолго. По неизвестной мне причине он закончил свою жизнь самоубийством. Его нашли спустя несколько дней висящим на елке…
Всего в истории моей семьи было три колхозных председателя, третьим был, как я уже писал, дядя моего деда в д. Вихарята. Воевал на фронте и Андриян Казаков, но к сожалению о его фронтовой жизни мне ничего не известно.
Закончить свое повествование о дедах и прадедах я хотел бы тем, как сложились их жизненные дороги в послевоенные годы. Во второй половине 20 века обширная семья Сазановых-Казаковых разделилась на две части – одна половина осталась жить на своей Вятской Родине, а вторая уехала покорять Урал да там и обосновалась навсегда, пустила новые корни, но обе половинки одной семьи, потомков Степана Павловича, никогда не забывали друг друга, оставаясь по-прежнему одной семьей. Уже дети уральских Сазановых, пусть и под другими фамилиями, стали приезжать на землю своих предков и полюбили ее всем сердцем. Иначе и быть не может, ведь это – РОДИНА ПРЕДКОВ.
Закончилась на Урале трагически жизнь дочери Степана Павловича, сестры моей бабушки, Ольги Степановны. После войны ее муж, Андриян Казаков, увез сначала на Урал, где у него жили многочисленные родственники, еще раньше Сазановых осевшие здесь, а потом в Якутск, где устроился на стройку. Заработки, наверное, были неплохие, но за это время он пристрастился к спиртному, из-за чего семья распалась.
Ольга Степановна уехала на Родину и повторно вышла замуж за Николая Манылова, пимокатного мастера, родом с елькинской стороны. Семья жила в разных местах, в Елькино, Боровково, Лебяжье на частных квартирах, в Сазановщине у брата. Выйдя на пенсию, Ольга Степановна уехала жить в Свердловск и устроилась уборщицей на завод. Однажды, в 1965 г., возвращаясь домой со смены, она шла домой по привычке по железнодорожным путям и была так поглощена своими мыслями, что не слышала гудения идущего сзади поезда. Поезд на всем ходу сшиб бедную женщину и переломал ей все кости…
Ее родного брата Матвея Степановича в это время уже не было в живых ; он ушел из жизни в 1960 году. После возвращения с войны, он до конца жизни работал в родном колхозе конюхом. Конюшня стояла на самом конце деревни Сазановщины. Вскоре после войны мать сосватала его за жительницу деревни Дымовщина Демину Валентину Степановну, 1907 г.р. Валентина Степановна смогла стать любящей матерью пятерым его детям и родила мужу еще одну дочь. После преждевременной кончины мужа, пережившего свою мать Степаниду Авдеевну всего на два года, она с дочерью уехала на Урал, где дожила до преклонных лет и умерла в 1997 году на 90м году жизни. На Урале, в городке Ревде, живут практически всю свою жизнь ее дочери Зинаида и Галина, мои тети. Здесь выросли их дети, рождаются и начинают свою жизнь внуки и правнуки, потомки Степана Павловича…
Сын Матвея Степановича Василий всю жизнь прожил в родной Сазановщине, в небольшом домике на угоре, поставленного через дом от старого дома Степана Павловича. Жена его Таисия работала на почте, от их брака родился один сын, который и теперь живет на земле своих предков, в родительском доме. Мне Василий Матвеевич запомнился как прекрасный рыбак и добрейший человек, хотя я был еще слишком мал, когда он так рано ушел из жизни. Жена пережила его на много лет .
Моя любимая бабушка Мария Степановна тоже практически всю жизнь прожила на Родине. Сменив несколько деревень, они с мужем купили под старость маленький домик в Запольщине, где Павел Григорьевич прожил свои последние годы ; отсюда шагнули в большую жизнь их пятеро детей. Мой дед, который, увы, не дожил до моего рождения, никогда не покидал свою родину, был настоящим тружеником и до самого конца жизни пастушил и плотничал. Умел и многое другое, чему научило его горькое сиротское детство. Его пастушеское ремесло перенял сын Николай, который, несмотря на то, что закончил сельскохозяйственное училище в Нолинске, работал всю свою жизнь на этом же поприще, до полного развала ( правильнее сказать разворовывания) колхоза. К сожалению местное колхозное руководство оказалось таким неблагодарным, что даже не сочло нужным отметить человека, пропастушившего более 40 лет ! Делили и продавали колхозное имущество, до того ли было…
Не стало моего деда в 1973 году. Он умер, едва выйдя на пенсию, так и не успев насладиться заслуженным отдыхом. Моя бабушка дожила до преклонных лет и умерла в Свердловске, у дочери, в 1992 году, у которой жила последние годы, но каждое лето стремилась приехать на Родину, повидаться с остальными детьми и внуками, навестить родительские могилки . Признаюсь, ее приезды были самыми счастливыми мгновениями моего детства. Она сама хотела лечь рядом с могилами своих родителей и мужа, но так получилось, что ее похоронили в далеком Свердловске, вдали от родных дорогих ее сердцу мест…
Павел и Мария были верующими людьми, постарались в безбожные годы окрестить всех своих детей, а моя бабушка ходила на службы в единственную действующую в округе церковь в селе Байса. Они сохраняли в душах своих самое сокровенное наследство, доставшееся им от своих предков – веру Православную.


Шурик

Сообщение отредактировал шурик - Вторник, 07.12.2010, 16:41
 
smushДата: Среда, 08.12.2010, 16:40 | Сообщение # 8
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 162
Репутация: 2
Статус: Offline
Шурик!
Спасибо! Сутками сейчас можно сидеть за компом и изучать неизвестные и удивительные страницы истории нашего края!
Успехов тебе в твоих исторических исследованиях и в краеведческой деятельности!


Губит людей и пиво, губит людей и вода... /после приёма пива/!
 
ШурикДата: Среда, 08.12.2010, 16:50 | Сообщение # 9
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
Мерси, если учесть, что мои материалы распылены в разных местах интернета и на форумах Кировской области. Сам иногда нахожу то, что считал потерянным. Ищите и читайте !

Шурик
 
smushДата: Четверг, 09.12.2010, 19:08 | Сообщение # 10
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 162
Репутация: 2
Статус: Offline
Во!
Если руководство и администрация сайта не против - оккупируй его своей тематикой.
Не, слово оккупируй - не уместно. ЗАПОЛНЯЙ и УКРАШАЙ своей тематикой. Если хозяева не против.
Руку набьёшь, а потом, (в перспективе) на СВОЁМ САЙТЕ будет легче работать biggrin


Губит людей и пиво, губит людей и вода... /после приёма пива/!
 
Alex_SpaconДата: Четверг, 09.12.2010, 19:31 | Сообщение # 11
Ранг - X
Группа: Администратор
Сообщений: 87
Репутация: 1
Статус: Offline
Администрация сайта в моём лице не против. Я не знаю, читают ли форум реальные владельцы сайта. Но администрировать его они еще вряд ли могут. По этому я даже не представляю что будет, когда я сложу свои полномочия в администрировании. У меня тоже работы хватает. Прошу, тех кто размещает материалы (Шурик, ты №1 как кандидат в модераторы!) осваивайте возможности форматирования! Так красивее и привлекательнее. Учитесь размещать фотографии. Когда хоть у одного постоянного посетителя будет это получаться, то отдам права на закачку фотографий на сервер.

Умру, но газ не сброшу! Мой сайт: Alex-Spacon.ru, ICQ: 7-902-705, E-Mail: Alex_Spacon@pochta.ru
 
ШурикДата: Четверг, 09.12.2010, 21:31 | Сообщение # 12
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
Да слово оккупировать не очень уместно. Итак печатался в лебяжской газете почти 10 лет, еще и тут. Это может не всем понравится, хотя по газетной части у меня были даже свои поклонники. Как у всякого автора.
Сегодня зашел впервые на сайт Вятка-на-сети. Да, размах форума потрясает. Не чета нашим районным с 3-5 авторами. Теперь там прочно зависну. Общение затягивает.


Шурик
 
Alex_SpaconДата: Четверг, 09.12.2010, 22:26 | Сообщение # 13
Ранг - X
Группа: Администратор
Сообщений: 87
Репутация: 1
Статус: Offline
Quote (шурик)
Это может не всем понравится, хотя по газетной части у меня были даже свои поклонники.

Электронный вариант еще ни кому не повредил!


Умру, но газ не сброшу! Мой сайт: Alex-Spacon.ru, ICQ: 7-902-705, E-Mail: Alex_Spacon@pochta.ru
 
ШурикДата: Пятница, 10.12.2010, 09:18 | Сообщение # 14
Ранг - VI
Группа: Постоянный читатель
Сообщений: 151
Репутация: 3
Статус: Offline
Все равно не хочется быть землякам бельмом на глазу. Там в поселке еще 3 тысячи жителей, без меня можно обойтись.

Шурик
 
Alex_SpaconДата: Пятница, 10.12.2010, 12:01 | Сообщение # 15
Ранг - X
Группа: Администратор
Сообщений: 87
Репутация: 1
Статус: Offline
Quote (шурик)
Все равно не хочется быть землякам бельмом на глазу.
А ты подумай про других родственников. Им тоже будет приятно почитать про свои корни.

Quote (шурик)
Там в поселке еще 3 тысячи жителей, без меня можно обойтись.
Я очень надеюсь, что они не из той категории, которых душит жаба за успехи других, а сами и не почешутся!

«Пилите, Шура, Пилите!»
Михаил Самуэлевич Паниковский



Умру, но газ не сброшу! Мой сайт: Alex-Spacon.ru, ICQ: 7-902-705, E-Mail: Alex_Spacon@pochta.ru
 
Форум » Лебяжье » История края » История семьи. (История отдельных семей.)
Страница 1 из 212»
Поиск:

 

Гл. редактор

Адрес редакции:

Телефоны:

Л.И. Каткова.

613500, пгт Лебяжье Кировской области,
ул. Советская, 53.

www.znamya.ucoz.ru

E-Mail - Pressleb@rambler.ru

Гл. редактор, зам. редактора (тел./факс) - 2-05-42
Гл. бухгалтер, менеджер по рекламе (тел./факс) - 2-05-51
Корреспонденты - 2-05-40
Компьютерный набор, вёрстка, корректор - 2-01-77

Copyright Редакция газеты «Знамя Октября»© 2010-2017 | Хостинг от uCoz

Web-дизайн: Alex Spacon, Alex_Spacon@pochta.ru